Imogen

Вступительная статья Максима Викторова к сборнику «Конец января в Карфагене»

Оригинал взят у pustoshit в Вступительная статья Максима Викторова к сборнику «Конец января в Карфагене»
Максим Викторов
Магический кристалл Георгия Осипова
(сборник рассказов «Конец января в Карфагене»)


«…глянь-ка, шо «они» сделали с нашей песней, Папа!»
(А.)


Пускай вдумчивый читатель наберётся терпения и не почувствует себя обманутым, открыв сборник рассказов Георгия Осипова с этим, «до смеху», неожиданно пророческим названием. Здесь как раз и идёт речь о личной (а в то же время — и трансперсональной) мифологии автора, — с одной стороны; и об исчезновении целого пласта прошлого, породившего эту мифологию — с другой.

Мы не обнаружили среди массы неэмигрантской литературы художественно-мемуарного плана об эпохе 70–90-х годов ни одного мало-мальски внятного и столь же яркого текста, повествующего об «out of Moscow» андеграунде периферии, об «экологической нише» обособленных кругов молодёжи, находящихся под мощным влиянием западной рок-культуры с её музыкой, кинематографом и литературой outside’а, а также полулегальной культуры одиночек-певцов, таких, как А.Северный и многих других. Поэтому естественно было бы вообразить Георгия Осипова человеком, который, не утруждая себя пересечением пунктира госграницы, счёл нужным «выпасть из обращения», став внутренним эмигрантом…

Такое впечатление, что только он нашёл «время и место» и позаботился о том, чтобы адекватно описать причудливый мир, уникальную герметическую «twilight zone» погрузившегося в оцепенение упадка родного города, бывшего не так давно индустриальным центром Юга СССР. При этом Георгий сумел избежать избыточной драматизации, не усугубляя и без того угрюмый фон повествования модной кладбищенской тематикой, не впадая в нравоучительность и в метафизические построения «новой философской парадигмы» или «модели Вселенной».

В этой серии рассказов он продолжил некоторые из сюжетных линий, начатых в предыдущем сборнике «Товар для Ротшильда», однако, наряду с несколькими героями оттуда, появляются и новые персонажи, и непредвиденные коллизии… Особая пристальность внимания, блестящая память и отточенное мастерство стилиста позволили автору преодолеть некоторую сюжетную невнятицу и стремление к «всеохватности» в прежних своих публикациях. Взгляд, направленный на «нечто», оказавшееся в круге света, стал более локальным. Мы уверены, что читатель сам расставит необходимые акценты, ведь ему придётся стать интерактивным дирижёром музыкальной партии, каковой представляет себя практически каждая новелла сборника…
Collapse )
Imogen

Георгий Осипов. Конец января в Карфагене [проза #21]

Оригинал взят у pustoshit в Георгий Осипов. Конец января в Карфагене [проза #21]
Вышла 21-я книга издательства, обогнав на полноздри 20-ю. Беллетристический талант графа Хортицы беспокойно соприсутствует с обложкой Алисы Цыганковой, вступительной статьей Максима Викторова, фотографией Клима Березуцкого и корректурой Юлии Минц.

Сегодня вечером шестисотстраничный кирпич поступит в первые московские магазины: Фаланстер, Циолковский и Ходасевич. Ищите его там.

ISBN 978-5-280-01700-9 интегральный переплет тираж 500 экз. 592 страницы купить Георгий Осипов Конец января в Карфагене [проза #21]

Москва, Опустошитель, 2015 Вступительная статья Максима Викторова

Георгий Осипов (род. в 1961 г.), известный также как Граф Хортица, - человек странных и неожиданных знаний, теневой носитель культуры ушедшей эпохи, писатель, переводчик, певец, архивист винтажной музыки и кинематографа, ведущий провокативных радиопрограмм "Трансильвания беспокоит" и "Школа кадавров". "Конец января в Карфагене", вторая книга художественной прозы Гарика Осипова, объединяет одноименный сборник рассказов (1977-2011) и повесть "Серый мой друг" (2011). Литературный стиль Осипова отличается особой самобытностью: каждая миниатюра напоминает своего рода фонографическое письмо, где магия звука воскрешает к жизни ускользающую материю прошлого. Как и в предыдущей книге "Товар для Ротшильда", "здесь всё наполнено музыкой, она буквально "сочится" из пустынных дворов и проулков" (М. Викторов). За подчас шокирующим юмором и мефистофелевским цинизмом скрывается верность автора традициям уникального жанра малороссийской готики. Осипов пишет, "чтобы меньше болтать, а главное - меньше пить". В такой позиции есть, безусловно, определенный дендизм. Описываемая эпоха давно канула в Лету, завершен и следующий цикл, однако беспокойное присутствие Графа Хортицы, его "неангажированный энтузиазм" только сейчас и становятся понятными широкой аудитории. И пусть координаты безвременья, вынесенные в заглавие этой книги, станут для читателя точкой отсчёта на пути в фантасмагорическую вселенную Георгия Осипова, последнего эмиссара Империи Зла.





    Imogen

    Почитаем?








    Впервые о Бродском




    Планета Фрэнк




    Волшебник в царском венце




    Человеческий голос




    O чём лают собаки




    Блюз антиподов

    к столетию Мадди Уотерса



    Больше опасных комедий!




    Лукавое смирение




    Вой секретана




    Декаданс без голубизны




    Обломок мистерии

    К юбилею Полада Бюль-Бюль оглы



    Мечта, причина, Анабелла




    Кто выкупит пепел?




    Чемпион приходит последним




    Монолог поводыря Санта-Клауса



    Сентиментальная прогулка с капитаном



    Эллочка и Таня



    Этот безумный безумный детский мир


    Виктория и Володарский



    Возвращение янычара



    Полуночный рейд ночным Белградом



    Софист из Софиевки



    По ту сторону чёрного солнца


    Туманы Британии



    Орфей на чортовом колесе



    Мнимоумерший



    Возвращение клоуна Кюри



    Семь нот в темноте



    Тайны тактичных такс



    Размышления перед сеансом




    Разнообразные не те



    Вали всё на босса нову




    Хипстеры дяди Тома




    По эскизам Лёлика




    Слепая маленькая вера




    В свинцовых волнах Альбиона

    к 70-летию Джимми Пейджа



    Новый Честерфилд




    Гладиаторы и акробаты




    Безбилетный пассажир дождя



    Судьба "резидента"

    святочный рассказ



    Один Скотт из тысячи



    Путевые заметки домоседа




    Сомнения юного О.




    Крюк и Ростик




    Этюд о скальпах




    Малыши




    Лазарь-сценарист



    Ключ




    Флибертиджиббет




    Грохочущий интим




    Этюд о тенях




    Нина из Жмеринки

    Imogen

    .

    Оригинал взят у koznodej в .

    СЛЭМ

    Пам'ятаешь, чи нi, Сашко,
    женихався сруль до пасько
    лiтаком лiтав сруль до киева
    дэ до рэчи браты клычко
    сруль лiтал лiтаком до киева
    сруль до киева лiтаком лiтав
    сруль до киева долетiв такi
    про лiсу у кыиви срулiк вiрш читав
    на сруле булы шкiряни портки
    що в берлiне срулiк прыдбав

    cруль до киева прылетив
    до готэлю потрапив
    мазыла достав цiлу
    склянку
    макiяжа зробыв
    по пiдлози у номэрi зранку
    сруль платформою тупотiв
    бо в сруляки бэз макiяжа
    пыка повная лажа
    вылiзае сруль з лiтака
    крыж залiзный до грудэй торка
    оплэскiв здобув хуйма
    бо в сруляки парнуса нэма
    лiтаком повэртавсь зо слэма

    накрутыв на головцi вулык
    та й пiшов жеж на той слэм
    срулик
    а у клюбi "Клоачка" слэм
    хтось читае про трiпонэм
    вже читають про спiрохет
    ГОП! - плятформою  на паркет
    тупотить срулец
    як undead
    пiдповза до сруля журналiст
    хай про сэбэ сруль росповiст
    про полiтiку про мужчин
    антысемытзм феномин
    вiдчитав свое якийсь жид
    сруль до подiуму бежит
    як отой собака: ав! ав!
    сруль гука: лiтаком лiтав!
    на грудя вiдкинув косу
    поглядаючи на УНСу
    сруль чита свiй вiрш про лicу.

    *

    Imogen

    Гарик Осипов-2013

    Imogen

    ПОДРУГИ

    Карусели стояли на прежнем месте в тени полувековых акаций. Обе перекосило, скорее всего, потому, что на них слишком часто катаются пьяные взрослые, на чей вес они не рассчитаны.
    Сразу за ними маячил сваренный автогеном «бронежираф», его плоское туловище зияло множеством сквозных кругов различного диаметра, с помощью которых теоретически можно было взобраться к жирафьей голове.
    Но нам, «отяжелевшим с годами» приятелям, подобные игры уже не под силу. Да и не ради этого посетили мы тишайший уголок «на районе», именуемый нами поочередно «парк Тарковского» или «поместье Арнхейм».
    По дороге сюда мы говорили о Стриндберге: «Ничего не иметь – одна из граней свободы. Ничего не иметь, ничего не желать – значит, стать неуязвимым для злейших ударов судьбы. Но при этом располагать деньгами, и в силу этого знать, что можешь, стоит лишь тебе захотеть, получить желаемое – вот это счастье…»